An ‘Epidemic of Arrests’

When society chooses revolution as the method for throwing the rascals out, how can it ensure that a better system takes the place of the rejected old one? The story of the creation of the monstrous Bolshevik “legal” system, a story written in so much blood, is one we need to understand, and Solzhenitsyn’s telling of that story may be his greatest gift to us all. His theoretical account, priceless reading for all political scientists, starts with “The Law as a Child,” a chapter in Gulag Archipelago, but Solzhenitsyn has much more to say about the tortured process of the Russian revolutionary reinvention of a legal system in The Red Wheel series of historical novels on the Russian Revolution. If the Bolshevik military began creating Soviet law with arbitrary decisions in the field during the Russian Civil War, as analyzed in “The Law as a Child,” that crisis-response decision-making process justified by a paper-thin theoretical conceptualization by low-level functionaries stood on a foundation of experience that began in the first March 1917 days of the revolution.

A day into the February Revolution, one Pechekhonov, who would survive to become a minister in the provisional regime only to be exiled in 1922 by the Bolsheviks, announced the establishment of a new authority for the Petersburg “Quarter:”

Империя Романовых стояла 300 лет, и у чиновничества её были готовые, выработанные организационные формы и приёмы. И вот надо было в один день начать на неочищенном месте, в ещё не известных формах, с ещё не найденными приёмами и с ещё не осмысленными целями: ни сам Пешехонов, ни его сотрудники по комиссариату — то есть бывшей полицейской части — не могли представить и предположить, в чём же именно будет заключаться их деятельность….

Наугад назначенные отделы комиссариата сразу переполнились добровольными сотрудниками, и на первый взгляд — вполне безкорыстными….

Ещё больше было помощников другого толка: они не записывались в сотрудники, но, не предупреждая и по собственному почину, совершали повсюду обыски, реквизиции, аресты — и потом с торжеством несли и катили захваченные трофеи в комиссариат и вели арестованных. К счастью, Пешехонов, ещё в Таврическом заметив, как много
ведут арестованных, предвидел такое явление и сразу же назначил в составе комиссариата «судебную комиссию». Арестованных приводила иногда целая толпа — но часто тут же и расходилась, и через пять минут не у кого бывало узнать и спросить: на основании чего задержано это лицо. Среди них могли быть самые опасные преступники, но и самые невинные люди, — и что же делать с ними дальше? Судебная комиссия и должна была кого освобождать, а о ком составлять протоколы, указывать свидетелей….

…никто не был власть в Петрограде сейчас — ни комиссар, ни Совет депутатов, ни тем более Думский Комитет, — а вся полнота власти была у толпы. Власть её была — самоуправство, и сама толпа и все понимали так, что это и есть настоящая народная власть. [Ch 250, pp. 314-316.]

L’empire des Romanov avait tenu trois cents ans et ses fonctionnaires avaient des formes d’organisation, des methodes toutes pretes et parfairement rodees. Or, voici qu’il fallait tout recommencer en un jour sur un terrain en friche, sous une forme qu’on ignorait, avec des methodes qui n’etaient pas encore au point et a des fins que l’on ne cernait pas completement: ni Pechekhonov lui-meme, ni ses collaborateurs du commissariat–autrement dit de l’ancien poste de police–ne pouvaient impaginer ni supposer en quoi consisterait leur activite….

Nommees au hasard, les sections du commissariat avaient aussitot deborde de collaborateurs volontaires, a premiere vue parfaitement desinteresses….

Il y avait plus encore d’auxiliaires d’un autre genre: ils ne se faisaient pas porter au nombre des collaborateurs mais, sans porevenir, de leur propre initiative, se livraient en tous lieux a des perquisitions, des requisitions, des arrestations,–puis rapportaient, triomphanats, a pied ou en voiture leurs trophees au commissariat et amenaient leurs prisonniers.

Par bonheur, Pechekhonov qui, au palais de Tauride deja, avait note qu’on amenait vraiment beaucoup de detenus, avait prevu ce phenomene et, d’emblee, nomme au sein du commissariat une “commission judiciare.” Parfois, les personnes apprehendees etaient conduites par toute une foule qui, souvent, se dispersait sur-le-champ; de sorte que cinq minutes plus tard, on ne savait plus aupres de qui se renseigner, a qui demander sur quoi reposait l’arrestation de tel ou tel individu. Il pouvait se trouver parmi les prsonniers les criminels les plus dangereux ou les victimes les plus innocentes,–et qu’en faire ensuite?…

…personne ne faisait autorite en cet instant a Petrograd, ni le commaissaire, ni le Soviet des Deputes, ni, a plu forte raison, le Comite de la Douma,–la totalite du pouvoir appartenait a la foule. Et le pouvoir de la foule etait l’arbitraire, et elle avait conscience, comme tout un chacun, que c’etait cela, le vrai pouvoir populaire! [Ch 250.]

An “epidemic of arrests” by an out-of-control crowd demanding the punishment of “enemies of the revolution” overwhelmed new organs of government still in the process of creation and completely lacking even any structured method of appointing officials, much less any moral or legal foundation for action or any body of law on which to base decisions: the law as a new-born infant.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s